None
None
 
 
 
По словам Касьянова, Ельцину было тяжело видеть, как все возложенное им на алтарь построения демократического общества разрушается тем человеком, чей приход во власть он сам обеспечил
«The New Times»

После прихода к власти в России Владимира Путина его предшественник, первый демократически избранный президент страны Борис Ельцин фактически стал пленником Кремля: все его телефоны прослушивались, его максимально ограничивали в действиях, а затем - и в контактах. Сам Ельцин об этом прекрасно знал, но никогда не возмущался, не желая проблем для своих родных и близких. Об этом рассказывает бывший премьер РФ при Путине, а ныне оппозиционер Михаил Касьянов в своей книге, которая выходит в начале октября. Она написана в соавторстве с известным журналистом Евгением Киселевым, и ее отрывки публикует в понедельник журнал The New Times.

Касьянов был первым из премьеров, кого назначил не Ельцин, однако едва ли не единственный из них, у кого с первым президентом России сложились неформальные дружеские отношения. По словам Касьянова, поначалу, когда Ельцин ушел в отставку, он очень активно интересовался происходящим, приглашал к себе на дачу министров, расспрашивал, как идут дела, что нового. Однако вскоре этому положил конец Путин. Он "вежливо попросил" премьера устроить так, чтобы члены правительства перестали беспокоить Ельцина - якобы врачи не рекомендуют такие встречи. По сути это был приказ - "больше никому к Ельцину не ездить", вспоминает Касьянов.

- ТВ-эксперт Лесневская: "Ельцин при Путине молчал, опасаясь за детей и внуков"

Сам экс-премьер перестал видеться с Ельциным в 2006 году, накануне его 75-летия. Как рассказывает Касьянов, Борис Николаевич хотел отметить юбилей свободно и неформально, собрав своих друзей. Он с удовольствием обсуждал программу вечера, какие гостям приготовить сюрпризы… Но Путин разом все изменил, распорядившись провести официальные празднования в Кремле. При этом организаторы, конечно, сами решали, кого позвать на юбилей, а кого нет.

После этого, по словам Касьянова, Ельцин окончательно понял, что живет, как птица в золотой клетке, и это безусловно было для него трагедией. Однако сам он публично не критиковал Путина, лишь несколько раз позволил себе в весьма осторожных выразить недовольство некоторыми неконституционными и антидемократическими решениями. По мнению экс-премьера, Ельцин хранил молчание добровольно и осознанно - чтобы не создавать проблем родным и близким в настоящем и будущем.

Ельцин также жаловался, что его телефоны прослушивают. Так, во время последней встречи Касьянова с Ельциным в больнице, где тот лежал с переломом шейки бедра, Борис Николаевич настоятельно советовал все время менять телефоны, чтобы избежать прослушивания. "Купите их побольше, самых простых, чтоб не жалко было. Берете один, поговорили и тут же выбрасывайте, берете другой, говорите и - туда же, следующий - и снова выбрасывайте!", - говорил он.

По словам Касьянова, Ельцину было тяжело видеть, как все возложенное им на алтарь построения демократического общества разрушается тем человеком, чей приход во власть он сам обеспечил. В частности, его возмущали те циничные шаги, которые предпринял Путин после захвата школы террористами в Беслане, или решение об отмене выборов губернаторов. Однажды он сказал: "Жаль, что так сложилось, что я тогда ушел. Я только теперь понял, как бы мы с вами, Михал Михалыч, еще поработали!"

"В любом случае надо признать: первый президент России сам согласился на несвободу. Он заплатил за это очень серьезным внутренним дискомфортом", - делает вывод Касьянов.

На вопрос Киселева о том, как он сам оценивает роль Ельцина в истории России, Касьянов заявил, что она безусловно положительна "в сухом остатке истории" - несмотря на множество трагических ошибок, неправильных решений и лихих "загогулин". "При Ельцине произошла невероятная трансформация страны. Благодаря своим инстинктам настоящего политика он чувствовал, что нужно делать, и, решительно действуя с присущими ему медвежьими повадками, парализовывал и проламывал чудовищное сопротивление системы, - убежден Касьянов. - Да, все тяготы и невзгоды того периода были взвалены на плечи простых российских граждан. За это он и попросил у них прощения со слезами на глазах в последний день уходящего 1999 года. Это была вовсе не слабость, а искренний поступок сильного политика, умеющего признать свою вину и свои ошибки и покаяться за них перед людьми. Что ни говори, фигур, сопоставимых с ним по масштабу личности, у нас теперь нет".